В последние годы СССР Туркменистан прошел общий для всех советских республик путь суверенизации – от объявления суверенитета в августе 1990 г. до провозглашения независимости в октябре 1991 г. Политический процесс в стране вместе с тем имел и свою специфику, выражавшуюся подчас чрезвычайно резко и противоречиво. Республика, в сущности, не знала «перестройки», столь незыблемо прочными здесь были позиции Коммунистической партии Туркмении. С другой стороны, Ашхабад очень рано пошел на такую политическую инновацию, как введение института президентства, и 17 октября 1990 г. президентом страны был избран Первый секретарь ЦК КП Туркмении С.Ниязов, получивший на безальтернативных выборах 98% голосов. С точно таким же процентом голосов – 98% – туркменский электорат в марте 1991 г. проголосовал за сохранение «обновленного СССР», поддерживая, таким образом, политику Центра и Президента СССР М.С.Горбачева – обстоятельство, не помешавшее Ашхабату через несколько месяцев солидаризироваться с ГКЧП. В октябре 1991 г. на референдуме 94% голосовавших высказались за независимость страны, и 27 октября этого года Верховный Совет республики принял декларацию о независимости. Вместе с тем именно в Ашгабате и по инициативе С.Ниязова 13 декабря 1991 г. состоялась встреча лидеров центральноазиатских государств, на котором они, солидаризируясь с беловежскими соглашениями, одновременно заявили о праве своих государств на участие в СНГ, в результате чего произошло «переучреждение» Содружества. Наконец, в том же декабре компартия Туркмении провела съезд, на котором она вначале объявила о своем самороспуске, а затем вновь организовалась под названием Демократической партии Туркменистана, – вскоре после этого Верховный Совет республики наложил мораторий на образование новых партий.
В эпоху независимости Ашгабат вступал, делая главную ставку на развитие своих углеводородных ресурсов. В Туркменистане сосредоточено до трети мировых запасов газа, – и это при населении в 4,6 млн. человек. Политическая элита страны в этих условиях изначально отказалась от проведения каких бы то ни было «капиталистических экспериментов», взяв курс, с одной стороны, на жесткое государственное регулирование экономики, а с другой – на сохранение относительно низких цен в потребительском секторе за счет дотаций, получаемых от экспорта нефти и газа. Для туркменского общества с его патерналистичной политической культурой такая стратегия оказалась по меньшей мере эффективной, и это с самого начала стабилизировало складывавшуюся здесь политическую систему в такой степени, какая заведомо была недостижима даже для соседних государств Центральной Азии с аналогичной политической культурой.