В мае 1992 г. одним из первых государств в СНГ Туркменистан принял новую конституцию. Конституция создавала «сверхпрезидентскую» систему правления, где президент является не только высшим должностным лицом, главой государства и исполнительной власти, гарантом национальной независимости и целостности, но и имеет целый ряд других прерогатив. Он возглавляет Народный Совет, куда входят старейшины и видные общественные деятели, формирует аппарат центральной и местной исполнительной власти (система Советов в стране при этом упразднялась), утверждает высшее командование вооруженными силами; он не подчиняется парламенту и вправе его распустить; депутаты при этом могут быть лишены своих полномочий без согласия и ведома избирателей. Что в этой общеполитической и конституционной ситуации возник культ С.Ниязова, было, можно полагать, только естественным и неизбежным.
Принципиальной чертой политической системы Туркменистана стал также принцип нейтралитета во внешней политике, осознаваемый, как и многое другое здесь, опять-таки в связи с геоэкономической стратегией страны – обладателя уникально богатых природных ресурсов. Как об этом говорит С.Ниязов, «имея сегодня более 30% мировых запасов природного газа, до 12 млрд. т нефти только на Каспийском шельфе, обладая огромной территорией и населением, не превышающем 5 млн. человек, невозможно без нейтралитета, невозможно примкнуть к тем или иным группам стран, что приведет нас к блочности» и, как следствие, к потерям экономического характера2. Политика нейтралитета формировалась сразу же по обретении республикой независимости и прежде всего выразилась в ее подходе к СНГ как к чисто консультативному механизму: уже к 1993 г. Ашгабат не участвовал примерно в половине многосторонних договоров на постсоветском пространстве, включая Договор о коллективной безопасности, Экономический союз и многие другие структуры.